Как Киевлянина в Корее лечили

Возврат к списку

06.04.2016

Как Киевлянина в Корее лечили

Восторгом и одновременно грустью был окрашен рассказ 37-летнего пациента нашего представительства на Украине о его борьбе со страшной болезнью. Восторгом от суперсовременной медицины Республики Корея и человечности врачей, и печалью от того, что Украина — европейская страна, которая производит космические корабли — не способна эффективно лечить своих граждан.

И человеку с таким диагнозом приходится искать спасения за рубежом. Но, без медицинской страховки, стоимость лечения там действительно космическая. Поэтому надо быть либо богачом (продать квартиру (и не одну)), либо взывать о помощи и ждать, пока необходимую сумму соберут неравнодушные люди. Или умирать.

«Мне диагностировали четвертую „а“ стадию (IVа) папиллярной карциномы, то есть рак щитовидной железы» — рассказывает Андрей В., который не захотел называть свою фамилию. «На такой стадии заболевание трудно поддается лечению. Лечится, но с риском — 50 на 50. Когда я узнал о диагнозе, о метастазах в легких, мне стало не по себе... Ведущий врач лучшей клиники Украины в Киеве подошел ко мне и сказал: «Парень, беги отсюда...».

До начала необратимого процесса у меня оставалось меньше недели. Далее лечить не было бы смысла, только долечивать... То есть, точка невозврата была очень близка. И именно за день до запланированной в Киеве операции мне жестко посоветовали — не делать ее в Украине.

Мы с родными сразу обратились в киевское представительство известной израильской клиники. Они сказали, что могут прооперировать меня в Киеве. Спрашиваем, кто будет оперировать. Сказали, что лучший врач, и назвали фамилию того человека, от которого мы только выехали. То есть украинского врача, который является хирургом их клиники. Мы отказались и с нами связались уже из Израиля. Попросили документы, мы им отправили. Через 12 часов поступило заключение, что полный цикл моего лечения в Израиле будет стоить около 180 000 долларов.

Срок для принятия решения был очень короткий, потому что болезнь развивалась быстро. Но, понятно, что найти срочно такие деньги наша семья не могла. Мы начали искать альтернативу. Дешевле, примерно вдвое, предложили лечение в Германии. Но процедура оформления документов, в том числе открытие визы, заняла бы до двух месяцев. Но счет шел даже не на недели, а на дни.

Сколько в Интернете не искали, везде выдавало варианты: Германия, Израиль или США. Затем, в одной из частных клиник главный врач, буквально в дверях, сказал: «Поскольку то, что предлагают иностранные коллеги, вы не можете оплатить, а то, что есть в Украине, маловероятно приведет к выздоровлению, то попробуйте Южную Корею. Я слышал, там очень хорошие результаты».

Пока мы ехали с больницы, нашли в Интернете информацию о корейских клиниках, нашли людей, которые там лечились, и связались с ними. Они подтвердили, что в Южной Корее высокий уровень лечения. Через их друзей мы вышли на больницу, отправили туда мои документы и в течение 12 часов получили приглашение. Также мне расписали цену, которая была в разы дешевле предыдущих предложений — 15000 долларов. И дали гарантии: если подтвердится диагноз, то есть высокая вероятность, что я полностью излечусь от рака.

На следующий день, утром, мы были в Консульстве Республики Корея в Киеве, где к нам отнеслись с пониманием и к вечеру открыли бесплатную медицинскую визу.

Поздно вечером мы вылетели в Корею. Прилетели утром, и в аэропорту к нам подошла русскоговорящая девушка — сотрудница больницы. Мы опоздали к врачу на 15 минут, поэтому встречу с ним перенесли на шестнадцать часов. К этому времени мне сделали полную диагностику. В Украине это заняло бы неделю. Сделали, в частности, так называемую ПЭТ-КТ (позитронно-эмиссионная и компьютерная томография), это самый современный метод диагностики онкологии. Если обычная томография показывает, какого размера в организме проблема, но непонятно, что за проблема, то этот метод говорит, какая именно проблема. То есть, позволяет установить без биопсии — злокачественная опухоль или нет.

Диагноз подтвердился. Это было 29 мая, и врач сначала сказал, что до 7 июня у него уже расписан график операций. Но когда он увидел результат исследования, все переменилось: через 15 минут ко мне подошла представительница клиники и сказала, что завтра утром у меня будет операция. Предварительно сообщили, что операция продлится около шести часов, но оперировали десять...

На операцию меня забрали утром, дальше я помню, что все улыбаются и врачи говорят «До свидания». Моя переводчица сказала «До свидания, Андрей»... И ночью я проснулся в палате, где были уже другие врачи. Если что-то было непонятно, я или брат брали трубку, набирали номер, и переводчик в любое время суток помогал нам.«

Почему именно Южная Корея?

Андрей В. рассказал еще о многих впечатляющих фактах. Когда на третий день после операции у него остановилось дыхание (неправильно перевернулся, и жидкость перекрыла легкие), реанимационная бригада, как рассказал брат, прибежала за 15 секунд. Андрей не успел полностью потерять сознание. Рассказал о свободном доступе родственников: постоянное пребывание с ним брата, на отдельном койко — месте в палате. Брат находился рядом бесплатно, без каких-либо анализов и переодеваний. О роботе-хирурге «Da Vinci», который управляется компьютером. Человек-хирург сидит за пультом, а оперирует робот с четырьмя «руками», и погрешность в его работе равна тысячной доле миллиметра. То есть не дрогнет рука, и не устанут глаза. О знаменитом профессоре Чане (Hang Seok-Chang), специалисте по раку щитовидной железы, показатель 10-летней выживаемости пациентов которого составляет 95 процентов...

«Реанимационное оборудование там есть у каждого пациента над каждой кроватью, — продолжает Андрей. — Имеешь право выбирать уровень комфорта, в котором хочешь лежать — высокий, средний или обычный. Это влияет на стоимость пребывания, но не на качество медицинских услуг. Есть палаты от 60 до 750 долларов в сутки. 60 долларов — лежишь в 6-местной палате, где есть все. Я потом был во всех палатах, мог сравнить. Только в дорогой палате ты лежишь и смотришь телевизор один, а в обычной вас шестеро, но такие же кровати и такой же телевизор. Есть перегородки, у каждого свой сейф, свой шкаф. Все санузлы полностью адаптированы для больных. Простите за детали, но в дешевой палате приседаешь на туалет, и потом оборудования тебя помыло и высушило. А если не можешь присесть, есть пульт или кнопка, и тебе приходят и помогают.

Также меня поразило питание. В больнице есть выбор меню — европейское и восточное. Притом, что на этаже в моем отделении лежало около 350 человек, а больница с тремя корпусами — на 5000 койко — мест. И в 7 вечера все мы имели индивидуальные блюда с различными температурными режимами. Ни разу после операции меню не повторялось, а находился я там две недели.

Корейцы сочетают европейскую и восточную медицину. Не только лечат болезнь, а подсказывают, почему она могла появиться. Мне, например, сказали: «Ваша болезнь — от вашей головы, от ваших нервных стрессов. Да, можем говорить, что у вас высокий радиационный фон. Но 90% — от стрессов. А вы склонны к ним».

Поразило также отношение корейских клиник к оплате услуг. Оперировали не 6, как планировалось, а 10 часов. И оказалось, что когда врачи увидели глубину разрастания болячки, решили сделать не одну, а три операции под одним наркозом...

Об этом я узнал из протокола операции. Это полная электронная стенограмма всего, что происходило во время операции. Она закачана в мою личную интернет — страницу с доступом для специалистов. Если ты врач и имеешь лицензию, тебе дают код доступа к этому протоколу — с разрешения пациента и с сохранением его анонимности.

В протоколе описали, что было сделано не только удаление опухоли, но и удаление 44 побочных лимфоузлов, а также полное восстановление голосовых связок. То есть, три оперативных вмешательства, работали три хирурга. Поэтому цена несколько выросла, но не кардинально — 25000 долларов. Но не 180000.

Здесь опять начинаются чудеса. Когда я узнал, что стоимость выросла, сказал: «Планировалось 15000, мы взяли 20, не думали, что будет 25. И 5000 у меня сейчас с собой нет и за короткое время негде взять». На что они ответили: «Мы вас понимаем. Вы вернете средства, когда будете здоровы и заработаете их». Я спросил, написать ли им расписку. Говорят: «Нет, достаточно вашего слова».

О том, что у меня не хватает денег, я сказал сотрудникам клиники сразу, как только узнал окончательную стоимость — на второй день после операции. И они меня должным образом долечили, восстановили, пожелали крепкого здоровья. И сказали: «Ждем вас на следующую процедуру (радио — йодотерапии), за которую вы сможете заплатить, а этот долг будет за вами».

Во второй раз я летал в Корею на радио — йод. Эта процедура должна была стоить около 9 тыс. долларов, но потом мне сказали: «Извините, она оказалась не такой дорогой — только 4800»... Это совершенно меняет наши стереотипы о медицине. Там никто из персонала не знает, что и сколько стоит, они просто делают свою работу. Никто не хочет взять с тебя больше, никто не просит у тебя «на чай». Никто вообще оплаты в больнице не требует — приходишь в бухгалтерию, тебе дают счет, и ты платишь.

Кстати, о радио — йоде. Еще японцы после Хиросимы и Нагасаки разработали методы предотвращения и лечения рака «щитовидки». И лечат радио — йодом. А в Украине, в космической державе, которая имела ядерный статус и в которой процент заболеваемости щитовидной железы второй в мире после Казахстана (там космодром, у нас Чернобыль), с нашим количеством пациентов и с нашим развитием ядерной науки, у нас... не производят радио — йод. А закупают в Туркменистане или в Польше по очень «интересным» ценам. Но это уже другая история...

Подпишитесь на блог и получите бесплатную книгу-путеводитель по лечению и туризму в Южной Корее

Возврат к списку



Наш instagram